«Несвоевременное и неадекватное решение»

04.12.2021

Реальный сектор и экспертное сообщество Северного Кавказа – о решении ЦБ повысить ключевую ставку и девальвации рубля

Недавние решения Центробанка и продолжающуюся валютную панику для КАВПОЛИТа прокомментировали Владимир Гурьянов, вице-президент ОАО «Арнест» (Невинномысск) — российского лидера рынка аэрозольной продукции, и известный дагестанский экономист Маир Пашаев.

Владимир Гурьянов

— Как ваша компания восприняла повышение ключевой ставки?

— Полагаю, что действия ЦБ РФ по повышению ключевой ставки можно назвать шаблонными. Но в экстремальной ситуации нельзя действовать по шаблону. Если бы этот инструмент был действительно работающим, то уже сегодня мы бы увидели снижение курса, а на деле рубль продолжил падение.

— Почему, на ваш взгляд, девальвацию рубля пока не получается остановить?

— Происходящую на наших глазах девальвацию невозможно объяснить ни падением цены нефти (она была на таких уровнях и ранее при абсолютно другом курсе национальной валюты), ни снижением темпов экономического роста, ни санкциями.

Причина — самовоспроизводящийся спекулятивный спрос на валюту в условиях ограниченности предложения. Валютная выручка накапливается на депозитах, при этом экспортеры, имея возможность кредитоваться в рублях, вообще не имеют стимулов ее продавать.

Свой вклад вносят население, финансовый сектор, импортеры. Ведь длительное время рынок балансировался без участия Центробанка в торгах, и сейчас обстановка должна была ожидаемо ухудшиться, но не столь драматично.

— Что нужно делать Центробанку, чтобы остановить падение рубля?

— На мой взгляд, требуются совершенно иные меры. В первую очередь необходимо восстановить механизм обязательной продажи валютной выручки экспортерами и ограничить конвертируемость рубля по нетекущим операциям.

Переход к нерыночным методам регулирования на валютном рынке в значительной степени противоречит тем постулатам, которыми руководствуется Центробанк. Но в таком случае ограничения, связанные с валютными операциями, почувствовали бы ограниченный круг компаний-экспортеров и финансовый сектор, а при следовании нынешнему курсу девальвация рубля с определенным временным лагом отразится на экономике в целом.

— Каким вам представляется разумный курс доллара и евро, а также уровень ключевой ставки для вашей компании?

— У большинства производственных предприятий в России накоплен определенный запас прочности, который позволит пережить колебания на валютном рынке и рост ставок. Хотя вряд ли кто-то проводил моделирование со столь экстремальными параметрами, которые сложились на сегодняшний день.

Другое дело, как вся текущая ситуация отразится на потребительском рынке. Промышленность включит рост издержек в цены, что повлечет за собой снижение потребительского спроса, и я опасаюсь не столько инфляции, сколько стагфляции.

В большинстве стран задача центрального банка — поддерживать стабильность национальной валюты и уровень занятости населения. Главное, чтобы в результате обе эти задачи не были провалены.

— Как вы думаете, ключевая ставка 17 процентов – это надолго?

— Я хотел бы воспринимать это как временную, шоковую меру. У государства, на мой взгляд, сейчас достаточно административных и финансовых ресурсов, чтобы вернуть ситуацию в нормальное русло. Вряд ли к исходному положению, но к тем уровням курса рубля и к той процентной ставке, которые позволят экономике расти.

— Что бы вы сейчас посоветовали делать людям на Северном Кавказе, у которых есть определенные сбережения?

— Я бы прислушался к тому, о чем недавно говорил премьер-министр. На нынешнем уровне валютного курса лучше воздержаться от эмоциональных покупок валюты, потому что оптимальный момент для перевода средств из рублей в доллары или евро миновал несколько месяцев назад. Я полагаю, что в ближайшее время руководство страны сформирует адекватный ответ на сегодняшние вызовы в сфере экономике.

— Чем, по вашему мнению, обернется для экономики Северного Кавказа повышение ключевой ставки ЦБ и дальнейшее падение рубля?

— Как и для всей страны, ухудшением условий кредитования бизнеса. Или кредитов не будет совсем — особенно инвестиционных, «длинных» денег. Или же, если они все-таки будут, то дорогие кредиты при нашей традиционно низкой рентабельности загонят бизнес в убытки и кабалу банков.

— Можно ли предположить, что при запретительных ставках на коммерческий кредит на Северном Кавказе будут активно развиваться неформальные схемы финансирования? Кредитная нагрузка у бизнеса и населения в СКФО сравнительно низкая, а под подушками накоплено немало.

— Безусловно, на Северном Кавказе нынешний кризис скажется меньше, чем на других регионах России — по причине высокой доли теневой экономики. Неформальные схемы здесь были всегда, но ведь накопленные ресурсы уйдут в валюту – сейчас тем, у кого они есть, не до кредитования.

Для примера: мой знакомый дал взаймы одному бизнесмену на три месяца, до Нового года, определенную сумму под пять процентов в месяц, а теперь и забрать не может досрочно, и, соответственно, получит обратно с убытками. Купив же доллары, он мог заработать полтора-два миллиона рублей.

— Есть ли какая-то надежда на «институты развития»? Буквально в тот же день, когда рубль ускорил падение, министр по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов посещал предприятия, которые могут войти в программу импортозамещения. Можно ли рассчитывать, что они получат кредиты по льготной ставке?

— Ставка на «институты развития» и госкредитование программ развития, инвестиционных проектов изначально была не совсем ясной, малоэффективной, а теперь точно надо ждать лучших времен. Что касается импортозамещения, то, по крайней мере, Дагестан в этом направлении даже не начал движение. В республике практически нет массового масштабного производства импортозамещающих позиций.

— Как отразятся девальвация и повышение ключевой ставки на бюджетах регионов СКФО, обремененных значительными долгами и дефицитом?

— Можете сами догадаться: при нынешнем курсе рубля собственные доходы субъектов — это уже копейки, а о бюджетах развития вовсе придется забыть. Для примера, бюджет Дагестана 2014 года составлял почти 2,7 миллиарда долларов, а в 2015 году «весит» около 1 миллиарда.

— Что бы вы сейчас посоветовали делать людям на Северном Кавказе, у которых есть рублевые сбережения?

— Вложить в технику, машины, оборудование, землю, свой бизнес.

— Как тем, у кого есть свое хозяйство, использовать естественные преимущества региона? У них есть шанс заняться импортозамещением на самом низовом уровне?

— На низовом уровне и раньше были такие возможности, но, как видим, импорт доминировал. При изменившемся масштабе цен, безусловно, рентабельность увеличится, и на низовом уровне малый бизнес получит преимущества.

Смотрите также: Сводки событий от ополчения. самые свежие новости Украины России и мира сегодня за последний час..